Считающийся родоначальником клана табын (кара-табын) Майкы бий, судя по отдельным историческим источникам, личность реальная. Но до определения историчности этой фигуры, нам следует пристальнее всмотреться на уйшына Майкы бия из шеджере и тогда выяснится, что информация, похожая на сведения из родословных, практически полностью совпадает с известием из дастана о Чингисхане («Фасли дастани нэсли Чингиз»), включенном в состав «Дефтер-и Чингис-наме» – сборник дастанов и других исторических и фольклорных материалов, составленный не позже конца XVII в.
Автор — Дамир Исхаков
«Уйшын Майкы — визирь и друг: высший статус, закреплённый в родословных табынцев»
В дастане рассказывается о важной поездке. Майкы бий из рода уйшын вместе с другими биями отправился к Чингису. Их послала мать Чингиса по имени Алангу. Из этого же источника мы узнаём несколько фактов. Во-первых, Майкы бий передал Чингису подарок от Алангу – её кольцо. Во-вторых, на обратном пути он сидел с Чингисом в одной телеге. Кроме того, он помог возвести сына Алангу на ханский престол. За это Майкы бий стал «беком» у Чингиса.
Он занял почётное место во дворце – справа от хана. Вот именно этот высший статус Майкы бия и был передан в родословных терминами «визирь», человек «известный, высокочтимый, знаменитый», а также «самый большой бий» у Чингисхана, «владевший подчиненными народами, управлявший <ими>». Похоже на то, что составители разбираемых родословных свои комментарии о Майкы бие извлекли из «Дефтер-и Чингис-наме». В таком заключении нас убеждает и присутствие в некоторых версиях шеджере табынцев (у кесе-табын и йомран-табын) ссылки на наделение Чингисханом Майкы бия клановыми атрибутами его племени (тамга – кабырга, дерево – карагас, птица – каракош, уран – салават), а самого бия – боевым одеянием сауыт под названием сәйгәр. Все указанные атрибуты применительно к уйшын Майкы бию присутствуют и в соответствующем дастане из «Дефтер-и Чингис-наме». Такие совпадения позволяют предположить, что эти сведения тоже были заимствованы составителями шеджере табынцев оттуда же. Хотя возможен и другой вариант – включение в «Дефтер-и Чингис-наме» указанных клановых атрибутов из старых версий родословных табынцев (или клана уйшын), но это менее вероятно.
Кроме приведенных сведений в разбираемых родословных содержатся иные сведения, которые не характерны для «Дефтер-и Чингис-наме». Они, как представляется, отражают элементы исторической памяти представителей клана уйшын и его ответвления в лице клана табын (кара-табын). Прежде всего речь идет о пребывании «во времена Чингисхана» Майкы бия в районе Урала, в местности Миядек, то есть в бассейне р. Миасс. По другой версии, Майкы би б. Тэмэн перешел с «устья» (?) Черного моря к «юрту» в районах Крыма и Кубани, уйдя оттуда, переправившись через Волгу на Яик, далее продвинувшись до Тобола и Иртыша, где он управлял «подчиненными народами» будучи «большим ханом». Полагаем, что в данном случае в исторической памяти предков табынцев отразились сведения о нахождении их клана вместе с их клановым вождем Майкы бием в разных частях Евразии в ходе походов Монгольской империи XIII в. Но стоит обратить особое внимание на конечное закрепление этой группы в бассейнах Тобола и Иртыша.
«От Хушидая до Майкы: идентификация эмира и его роль в Золотой Орде»
О Сибирской локализации табынцев на определенном отрезке их истории говорит и генеалогический рассказ из шеджере клана кара-табын, в котором потомок Майкы бия по имени Кара Газиз (он же – Кара-Табын, Карача) объявляется жившим в один период на берегах Иртыша и Тобола, где он, по одной из версий, и скончался, а по другой – переселился на запад – к Чулману. Еще в одной из версий шеджере моделируется территория «удела» Кара Газиза (Карачи), локализуемая на землях Косотура, Талкала (Семипалатинск), Троицка, Миасса и Миядыка – это на самом деле та же самая зона, о которой речь шла выше.
Теперь необходимо ввести эти фольклорные данные в определенные исторические рамки, нам это позволит сделать «Сборник летописей» Рашид ад-Дина. Как отмечает хулагуидский историк, в составе 4000 войска, выделенного Чингисханом своему старшему сыну Джучи, были 2 тысячных подразделения из людей клана «хушин», то есть уйшын. Одну тысячу возглавлял хушин Байку, ведавший его войсками правого крыла (барангур, маймане). Другой тысячей ведал «эмир из племени хушин» по имени Хушитай. Есть основание думать, что Байку и есть интересующий нас Майкы бий. Об этом же говорит и другое место из Рашид ад-Дина, где он в качестве правителя правого крыла владения Улуса Джучи времен Бату называет Хушидая-Байку, где «хушидай» – это обозначение его принадлежности к клану хушин/уйшын.
В итоге получается, что тысячник Байку/Майкы занимал высокое положение при Джучи и его сыне Бату, возглавляя правое крыло Улуса Джучи. Кстати, еще один представитель клана хушин (уйшын) – Борагул нойон, при Чингисхане являлся заместителем Боорчи нойона, командовавшего всем правым крылом войск Еке Монгол Улуса. То есть, уйшыны изначально были среди кланов близких к Чингисхану.
Возможность перемещения Майкы бия в бассейн Иртыша при постепенном формировании Улуса Джучи, скорее всего, окончательно уже после завершения завоеваний войсками Монгольской империи Средней Азии (1222 г.), подтверждается тем же самым Рашид ад-Дином. Он, сообщив в начале о том, что при подготовке к наступлению на государство Хорезмшахов весной 1220 г. Чингисхан коней своей армии откормливал на берегах Иртыша, далее рассказывает, как были захвачены основные территории Средней Азии, добавив, что монгольские армии после этого успешного похода разошлись по разным направлениям, а Джучи, в частности, ушел «в свое становище и улус», уточнив: «… Джочи хан … направился в сторону Иртыша, где находились его обозы, и присоединился к своим ордам», или что его «юрт был в пределах Иртыша, и там была столица его государства». Также этот автор уточняет: «Все области и улус, находившиеся в пределах реки Иртыша и Алтайских гор, летние и зимние кочевья тех окрестностей, Чингиз-хан пожаловал в управление Джучи-хану и издал беспрекословный указ, чтобы <Джучи> завоевал и включил в свои владения области Дашт-и Кыпчак и находившиеся в тех краях государства». Ясно, что тут речь идет про период до смерти Джучи (1227 г.), именно между 1222–1227 гг. он и мог пребывать там, имея в бассейне Иртыша столичный центр своего юрта (похоже, речь идет о Чимги-Туре).
«Вернувшись в Иртыш: почему табынцы сохранили память о сибирской родине»
Вместе с Джучи естественно находились и его войска, в том числе и из клана уйшын. В частности, в «Сокровенном сказании» (XIII в.) содержится известие о том, что Чингисханом Хунану, темнику из клана кенегес (генигес), было предложено находиться в подчинении у Джучи.
При этом говорится, что для Джучи были выделены 9000 «юртов» людей с уточнением, что тогда же были приставлены к нему нойоны Хунан, Мункеур и Кете. Так как двое первых фигурируют и у Рашид ад-Дина (Хунан=Кутан, Мункеур=Мунгур), речь на самом деле идет видимо о тех же воинах из владения Джучи, возможно, несколько более позднего времени с дополнительным числом людей, приданных для обслуживания этой воинской группировки, составлявшей ядро юрта Джучи.
Причем, как явствует из «Алтан Тобчи», Джучи примерно тогда был определен «главным даругачи» над кипчаками (а их еще только предстояло завоевать!), а Хукин нойон (он же поименован как Хукан/Кутан) был отправлен во главе 8000 «людей» для управления «землею оросутов и чэркисÿтов» как глава «западной стороны» владения Джучи. Однако подобное могло произойти лишь после Великого похода 1235–1242 гг., когда уже Чингисхана и Джучи не было в живых. Поэтому это известие следует признать результатом народного творчества, однако имевшего некоторые основания в реальных исторических событиях, что обнаруживается, как думается, и в комментариях к родословным табынцев.
Дело в том, что в некоторых версиях этих родословных после известия о «выходе» Тöмэн бия, отца Майкы, «из города Стамбула» (довольно распространенный исламский сюжет), указывается на приход Майкы бия к Чингизхану со стороны Черного моря с дальнейшим пребыванием его в Крыму и на Кубани, с переходом затем Волги и поселением его на Яике, откуда он и дошел до Тобола и Иртыша. Похожий «черноморско-крымский» сюжет есть и в генеалогии Кара бека из рода Арских князей, бывших кимакско-кыпчакского происхождения. По всей видимости, тут нашли отражение исторические воспоминания предков табынцев, принявших участие в войсках империи в ходе похода 1235–1242 гг. Но, как видим, они все-равно вернулись в бассейн Тобола и Иртыша, о чем в поэтической форме в XIX в. писал и Гали Чокрый: «Асыл бабам Тобол, Иртыш / Кинаринда булуб ирмеш…». Вот из этого ареала и произошли дальнейшие переселения сородичей Майкы бия на запад от Урала, о чем мы также можем узнать из комментариев к родословным табынцев.
