Татарский активист Наиль Набиуллин стоит в пикете в поддержку защитников шихана Куштау. Казань, 17 августа 2020 года

Обозреватель «Idel.Реалии» Ильнар Гарифуллин рассуждает о том, почему башкортостанский протест оказался намного успешнее татарстанского.

События вокруг Куштау, ставшие в один ряд с протестами вокруг Шиеса, казалось бы, завершились победой защитников шихана. Хотя администрация Хабирова после акта публичного унижения, связанного с приездом башлыка на гору, взяла-таки ситуацию под свой контроль и, вовремя уловив, откуда и куда дует ветер, возглавила процесс борьбы с «Содой». Теперь даже полностью подконтрольные уфимскому «Белому Дому» башкирские этномиссионеры, которые все эти месяцы и особенно последние до появления Хабирова на Куштау две недели молчали, вдруг «осмелели» и стали ярыми критиками БСК — аж почище самих защитников шиханов.

Башкортостан и Татарстан принято сравнивать: обе тюркские республики в составе России, населенные преимущественно мусульманами, в обеих республиках проживает большое количество татар (основной ареал проживания татарской этнонации). И чем больше в постсоветский период власти РБ стремились отделиться от Татарстана, тем сильнее их «засасывало» в общий водоворот. РБ и РТ словно два магнита, который сколько не раскидывай, результат будет один — они сомкнуться.

Берлинская стена между Волгой и Уралом: как рисовали границу Татарстана и Башкортостана

В связи с последними событиями на Куштау, за которыми пристально следили не только в Башкортостане, но и в Татарстане, весьма интересным остаётся вопрос: могло ли нечто подобное случиться в «стабильном» Татарстане? Если нет, то почему?

Начну с того, что в РБ и РТ на сегодня сложились абсолютно разные по своей сути политические ситуации и практики. Связано это не только с разницей в характере и ментальности жителей обеих республик. Безусловно, некоторая разница имеет место быть, но основное различие заключается в политических практиках.

РАБОТА С ПРОТЕСТНЫМИ БОЛЕВЫМИ ТОЧКАМИ

Подобных по своему значению Куштау экологических проблем в Татарстане на сегодняшний день нет. Актуальный для жителей столицы вопрос о строительстве мусоросжигательного завода власти сумели-таки решить для себя в максимально тихой манере. Когда подобные вопросы возникают, татарстанские власти, как правило, не идут на обострение: проводятся всевозможные совещания, встречи с протестными группами. Это можно воспринимать по-разному —​ как слабость татарстанской власти, как патологическое нежелание устраивать конфликты или как здравую политтехнологическую работу.

Татарстанские элиты любят повторять расхожую фразу «деньги любят тишину», поэтому для них — в отличие от хабировской администрации — лучше пойти на тактические уступки и добиться своего, что называется, с минимальными потерями. Или вовсе отказаться от первоначальных планов. Гибкость, готовность идти на некоторые уступки, иногда готовность потянуть время (это явно не хабировское «не надо тянуть жвачку»), чтобы не проиграть в главном — главная в РТ политическая тактика.

Именно поэтому ситуация подобная Куштау в Татарстане не может случиться по определению. Повторюсь, вопрос с МСЗ в конечном итоге был решен практически без скандалов (несмотря на поселение диОкСИНОВО им. Рустама Минниханова).

РАЗНИЦА В ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ

Есть и гораздо более фундаментальные причины. В Татарстане выстроена четко управляемая политическая система, нет серьезных межнациональных проблем (если, конечно, не считать такой желание Москвы искусственно нагнетать обстановку), отсутствует борьба элит. В этом она является полной противоположностью тому, чем сейчас является Башкортостан.

Все потенциально нелояльные руководству Татарстана спокойно уехали из республики, либо продолжали свою борьбу, но уже в вялотекущем режиме

Политическое развитие обеих республик изначально шло по разным лекалам. Эта разница стала очевидной и во многом определяющей дальнейшую траекторию различия между двумя республиками еще с конца 1980-х.

В 1987 году был жестко разоблачен авторитарный политический режим Мидхата Шакирова, который во многом и принес в республику практику всяческого преследования неугодных. Это привело к ослаблению власти Башкирского обкома и его влияния на политические процессы в республике. Поставленный место Шакирова Равмер Хабибуллин хоть первым в республике и провозгласил курс на суверенитет, идея которого в конечном итоге победила, но удержать власть не смог — против выступали как партийные элиты, не приняли его и национальные движения (татарское и башкирское), причем, каждое по своей собственной причине. После его ухода Башкирский обком КПСС де-факто растерял свое влияние, и центр политической власти сместился в Верховный Совет и Совмин Башкирии, причем, между председателем первого Муртазой Рахимовым и руководителем второго Маратом Миргазямовым также возникло противостояние.

В Татарстане изначально всё было иначе. Обком партии до самого крушения СССР играл важную роль в местных событиях. Внутри Татарского обкома также велась война, в которую было вовлечено местное казанское отделение ТОЦ (Татарского общественного центра). В результате борьбы антитатарски настроенные секретари обкома, пытавшиеся препятствовать борьбе за суверенитет, были разоблачены в коррупционных схемах по распределению государственных квартир и отправлены в отставку. После этого серьезных элитных трений во власти Татарстана не было. Все внутриэлитные противостояния 1990-х были разрешены, что называется, «малой кровью». Всякая борьба элитных группировок в Татарстане была на корню пресечена после 1998 года — после так называемого «путча глав». Была проведена определенная чистка в управленческом аппарате республики. Но — в отличие от Башкортостана — ни после «путча глав», ни позже за такого рода «чистками» никогда не следовала волна тотальных репрессий.

В РБ же Муртаза Рахимов катком проезжался как по оппозиции, так и по представителям крупного бизнеса и чиновникам, заподозренным в личной нелояльности

Т.е. все потенциально нелояльные руководству Татарстана спокойно уехали из республики, либо продолжали свою борьбу, но уже в вялотекущем режиме (как, например, покойный ныне экс-премьер-министр Мухаммат Сабиров). Такого как в Башкортостане, когда преследованию подвергались все — семья, друзья и даже случайные знакомые — представить практически невозможно. В РБ же Муртаза Рахимов катком проезжался как по оппозиции, так и по представителям крупного бизнеса и чиновникам, заподозренным в личной нелояльности. В конечном итоге вторые либо вынужденно уезжали, либо пополняли ряды первых.

Т.е. власти Башкортостана старались не купировать конфликты, а решать их по максимально жесткому сценарию. По этим причинам в годы правления Муртазы Рахимова в РБ всегда существовала своя внутренняя республиканская оппозиция, ряды которой регулярно пополнялись из-за жесткой репрессивной политики и ярко выраженной пробашкирской национальной политики, которая ущемляла интересы большинства проживающего в республике населения. В конечном итоге борьба оппозиции с рахимовским режимом находила благодатную почву в свете серьезных межнациональных трений и борьбы внутренних элит.

Никакой татарстанской нации построить не удалось, а вот собственно татарское национальное движение, пытавшееся сохранить свою самостоятельность от властей Татарстана, было задвинуто на обочину политической жизни и постепенно маргинализировано

НАЦИОНАЛЬНЫЕ ДВИЖЕНИЯ

Власти Татарстана постарались максимально купировать национальный вопрос — даже в ущерб интересам татарской нации. В частности, уже после референдума 1992 года была выдвинута концепция построения «татарстанской нации», автором которой стал советник Минтимера Шаймиева Рафаэль Хакимов. Эта модель предлагала постепенно утопить национальный вопрос (следовательно и решение национальных проблем татар) и «сшить» бинациональное население (татар и русских) республики в нечто единое по образцу американской политической нации. Проект не удался, никакой татарстанской нации построить не удалось, а вот собственно татарское национальное движение, пытавшееся сохранить свою самостоятельность от властей Татарстана, было задвинуто на обочину политической жизни и постепенно маргинализировано. Политическая чистоплотность и следование демократическим идеалам, идеалам суверенитета, возрождения татарской нации привело к тому, что пути властной элиты и национального движения в Татарстане полностью разделились.

В Башкортостане же «башкортостанскую» нацию даже и не пытались строить — ни 30 лет назад, ни тем более сейчас. Власти РБ сделали ставку на взращивание башкирского национального самосознания, на построение башкирской этнонации. Это в условиях Башкортостана естественно привело к межнациональным трениям, которые имеют место до сих пор. В свою очередь, национальные движения других народов и прежде всего татар (которое было самым мощным в республике в конце 1980-х, начале 1990-х) подвергалось самому жесткому прессингу со всех сторон. Это во-первых.

Власти РБ сделали ставку на взращивание башкирского национального самосознания, на построение башкирской этнонации

Во-вторых, рахимовский режим всячески опекал башкирские национальные организации, которые полностью перешли под его контроль. Это привело к полной потере ими своей самостоятельности, встроенности в государственную систему, но обеспечило их финансовыми ресурсами и возможностями вести свою пропагандистскую деятельность в государственных СМИ, встраиваться в систему государственной национальной политики. Также это позволило наладить постоянный контакт башкирского национального движения с башкирскими чиновниками, который не прекратился даже после прихода к власти теперь уже экс-башлыка Рустэма Хамитова.

Первый президент Башкортостана Рахимов продолжал (и продолжает) оказывать большое влияние на политическую ситуацию в регионе, в том числе, и через башкирский политический сегмент. Помимо этого были и другие интересанты: в лице экс-премьера Раиля Сарбаева и находившегося в Москве Радия Хабирова — а они также были заинтересованы в существовании и поддержке башкирского национального движения в той или иной форме. Поэтому и неудивительно, что башкирское национальное движение оказалось единственной дееспособной политической силой на сегодняшний день. И пускай сегодня от былого его единства не осталось и следа, но работа предыдущих десятилетий оставила-таки плоды.

Рахимов продолжал
(и продолжает) оказывать большое влияние на политическую ситуацию в регионе, в том числе, и через башкирский политический сегмент

Политическая нестабильность, борьба элит, взращивание башкирского национального движения, вовлеченность его в политические «разборки» внутри республики обеспечивали РБ довольно интересную политическую жизнь.

А вот в Татарстане внутренней политической жизни нет. Нет серьезной борьбы элит. Властная, экономическая элита РТ, несмотря на ряд небольших склок, в общем и целом едина, и в этом есть залог успеха как и Татарстана, так и татарского лобби в экономической сфере РФ.

Поэтому и существует термин «Корпорация Татарстан». Это обеспечивает политическую стабильность, которой РТ и обязана своими экономическими и лоббистскими успехами.

Модель Татарстана — это поступательное экономическое развитие в условиях мягкого авторитаризма. Нет такого серьезного оттока населения, какой наблюдается в соседнем Башкортостане.
Скажу откровенно и безо всяких кривотолков: модель Татарстана — это поступательное экономическое развитие в условиях мягкого авторитаризма. Нет такого серьезного оттока населения, какой наблюдается в соседнем Башкортостане. Экономика республики развивалась вплоть до нынешней пандемии. В этом смысле Татарстан — заповедник России середины «нулевых».

Т.е. Татарстан за свое экономическое благополучие, усиление влиятельности татарских элит, инвестиционную привлекательность принес в жертву политическую жизнь внутри республики. Татарское национальное движение находится в серьезном кризисе. Оно — в отличие от башкирского национального движения — не имеет ни финансовых ресурсов, ни поддержки местного чиновничества.

Модель Башкортостана — это полигон для всевозможных политических экспериментов. На этой модели можно отследить, как протекают политические процессы в разных социально-политических условиях.

До сегодняшнего дня модель Татарстана смотрелась более выгодным вариантом. Но именно сейчас, в эпоху политических изменений, она должна изменить свои некоторые установки. Отсутствие политики — большая проблема для всей татарской нации.

Источник: idelreal.org

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, впишите ваш комментарий!
Пожалуйста, введите ваше имя